Собрались два друга, два товарища

— Ну что, Клещ, скоро отмаешься, — грустно произнёс Вакула, вглядываясь в ночное звездное небо. — Домой поедешь?

— А куда ещё-то, там у меня корешки. Приеду, осмотрюсь, потом обязательно чего-нибудь замутим. Без дела сидеть не буду.

— Ну-ну, дела — это хорошо, смотри, только назад не спеши возвращаться.

— Типун тебе на язык, Вакула! Столько лет ждал, когда прозвенит звонок на свободу, совсем я, что ли, без тормозов?! Нет, лагерная баланда больше не для меня.

— Ладно, Клещ, потопали на боковую, а то «вохра» ждать не будет, пока мы с тобой выспимся, — сказал Вакула, и они пошли в свой барак.

Через пару дней Клещ, он же Семен Клещев, получил в спецчасти документы об освобождении, и отправился в свой родной городок, расположенный на берегу Амура.

Первый свой срок Клещ получил в далеком 1999 году за кражу, и было ему тогда 16 лет. В 2003 году он совершил жестокое убийство, там мимоходом была еще и кража, в сумме суд насчитал Клещу 17 лет. Отсидел он их от звонка до звонка. По-разному было. Клещ старался не вспоминать об этих годах, и только за рюмкой развязывался у него язык, и начинал мужичок во всю врать собутыльникам про то, каким он был авторитетным сидельцем, как к нему уважительно относилась администрация колонии, как держал черную масть и ненавидел активистов.

В Николаевск Клещ прибыл в декабре и сразу загрустил. В исправительном учреждении все было просто и понятно: есть распорядок, режим, есть завтрак, обед, ужин. Одним словом, думать особо не нужно ни о чем. На воле, напротив, все сложно и запутано. В 2012 году Клещ стал инвалидом II группы. Так что теперь основным источником его доходов стала небольшая пенсия. В квартире, где он был зарегистрирован, давным-давно не было ни света, ни воды и вообще ничего там не было. Клещ познакомился с дедом Викентием и уговорил того взять к себе на постой. Самым приятным впечатлением от новой встречи со свободой для Клеща стала встреча со старинным приятелем Мамаем, или Рафаэлем Турсуновым по паспорту.

Мамай на несколько лет моложе своего «коллеги», но «трудовую деятельность» начал раньше, едва ему исполнилось 14 лет. Возраст, когда согласно так чтимой великим комбинатором О. Бендером книги под названием «Уголовный кодекс РФ» наступает ответственность практически за все виды преступлений, предусмотренных этим мудрым фолиантом. Специализировался Мамай на кражах, правда, один раз «сорвался» на грабеж. В отличие от Клеща, ему, можно сказать, везло. То государство объявляло амнистию, то судья Мамаю условный срок давал, то случалось условно-досрочное освобождение. Этакий он оказывался баловень криминальной судьбы.

В конце января Клещ получил пенсию, сходил в магазин, накупил продуктов и алкогольных напитков и, естественно, позвонил корешку:

— Мамай, бросай все, чеши ко мне, то есть к деду Викентию, пить-гулять будем!

Товарищ не заставил себя долго ждать и примчался, словно небесный метеорит, да еще сожительницу с собой прихватил. За стол уселись, пили, ели и вдруг Клещу приспичило съездить на его квартиру и привезти цинковую ванну, а то белье не в чем полоскать. Нечего сказать: чистота — залог здоровья! Вызвали такси и поехали. Забрали ванну, и вот тут бы им уйти и вернуться к деду Викентию, где водка «остывала» и закуска подсыхала, но случилось все иначе.

Утром в квартире, где проживала Елена Владимировна вместе со своим мужем, прозвучал звонок домофона. Она спросила: «Кто?». Мужской голос ответил: «Муж твой!». Женщина открыла входную дверь квартиры и стала поджидать супруга (если честно, она не была уверена, что разговаривала с Иваном Викторовичем).

Неожиданно дверь распахнулась, и в квартиру ворвались двое мужчин. Елена Владимировна опешила от происходящего. Один из них оттолкнул её; прошли в комнату. Здесь тот, что помладше, уселся в кресло и, попивая пиво, процедил: «Ну что, тётка, ты меня узнаёшь? Я за твоего сына отсидел». После этих слов в голове хозяйки квартиры что- то щелкнуло. Она узнала в сидящем в кресле подонке того, кто некоторое время назад так избил её сына, что от ударов у него разорвалась селезенка. Второй мужчина Елене Владимировне не был знаком. Мамай встал с кресла и прошелся по комнате: «Опа-опа, моя плазма! Она нравится мне, и хорошо будет смотреться у нас в квартире». Потом подошел к столу, вытащил шнур питания из розетки и потребовал пульт у хозяйки.

— Да не трясись ты, нам плазму муж твой разрешил взять! — оригинально попытался Мамай успокоить испуганную женщину.

Елена Владимировна попробовала позвонить Ивану Викторовичу, но Клещ вырвал у неё из рук телефон и сам стал куда-то набирать, потом положил сотик в карман. После этого начался вынос имущества из квартиры. Перед уходом они окончательно повергли бедную женщину в шок:

— Короче, тля, вздумаешь к ментам побежать, хана тебе, найдем и прирежем! Запомнила?

Клещ и Мамай погрузили телевизор в ванну и вынесли награбленное на улицу. Дождались такси и поехали к деду Викентию обмывать новое «приобретение». Не успели они выпить по второй, когда в квартиру зашли сотрудники полиции. Видимо, Елена Владимировна преодолела страх и не испугалась угроз Мамая и Клеща.

Через несколько дней они оказались в следственном изоляторе. Здесь Мамай, терзаемый сомнениями и мучимый нехорошими предчувствиями, решил попробовать себя в эпистолярном жанре, и отправил по тюремной почте послание своему подельнику. Мы решили сохранить стиль, орфографию и пунктуацию автора. За исключением фраз, где слова содержат ненормативную лексику, хотя реально усиливают эмоциональное восприятие прочитанного:

«ага, видел братан. Все предельно ясно! Ну кароче по части делюги то у нас не получится кмуто одному пойти, т.к. терпила гаварит что были мы вместе и брали мы вместе, ей то веры больше я уже хотел так зделать взять на себя мне бы так проще было бы. А особый порядок ты поговори с адвокатом и попроси у него по закрытию дела пойти на особый порядок, я уже своего попросил. Но братуха особый порядок это ты должен полностью презнать свою вину, тобиш этот телефон и эту антенну, а телевизор я беру на себя. А телефон менты до сих пор найти не могут куда ты его дел вспоминай. Так что ты не вколяй а гавари как я пишу раз ты забыл, и вспоминай где телефон… Братуха а ты покрсу что нам могут режим дать особый? Так как мы были осуждены ранее по тяжолым статьям а у тебя вообще была особо тяжкая. Так что кто его знает мне то могут, еще дать строигий а вот тебе наврятли Ну ладно братан шуми. Расход пока делать не будем ктохочет спать пусть спят. А мы будем пока на трассе. Давай братан с уважением Мамай!».

Ну, что тут скажешь, прямо как в «Семнадцати мгновениях весны» Юстас — Алексу! Мамай целую линию защиты для себя и подельника выстроил, пусть без юридических терминов, но зато вполне понятно для Клеща. Записку сотрудники следственного изолятора забрали у него, однако, получив подробные инструкции, на следующий день Семён написал явку с повинной.

Лежа на шконке в камере, вспомнились вдруг Клещу слова Вакулы, оказавшиеся пророческими: «Ну-ну, дела — это хорошо, смотри, только назад не спеши возвращаться». И двух полных месяцев не побыл на свободе. Теперь ему и Мамаю предстоит вновь привыкать к режиму, скорее всего, строгому, и к пище без излишеств, но здоровой.

Олег ЕВСЮГОВ. Подготовлено по материалам следственного отдела. Имена и фамилии действующих лиц изменены.

Поделиться
   

Анонс

Кто они, герои нашего времени? Это наши милые, дорогие медицинские сестры, работавшие в «красной зоне», спасавшие больных, заразившихся коронавирусной инфекцией. Читайте о них в газете «АЛ» за 12 мая.

В чем счастье семьи Бурмакиных? Что они сами об этом думают? Читайте в газете «АЛ» за 12 мая.

x
   

Анонс

Кто они, герои нашего времени? Это наши милые, дорогие медицинские сестры, работавшие в «красной зоне», спасавшие больных, заразившихся коронавирусной инфекцией. Читайте о них в газете «АЛ» за 12 мая.

В чем счастье семьи Бурмакиных? Что они сами об этом думают? Читайте в газете «АЛ» за 12 мая.

x