Кто знал, что с отцом мы больше не встретимся…

Родилась я в 1937 году в Киеве. Отец в это время учился в Киевском артиллерийском училище, которое окончил в декабре этого же года. 2 марта 1938 года он писал родителям мамы: «Закончилась моя учеба, получил звание лейтенанта и направлен в Забайкальский военный округ, станция Оловянная. С Киева доехали благополучно, ехали 11 дней. В Чите сделали пересадку на Маньчжурскую железную дорогу, до станции Оловянная ехали 16 часов. Часть, в которой мне предстояло служить, оказалась от Оловянной в 12 км. Взял две подводы и привез свой багаж и семью. Ехать было холодно, мороз 30 градусов, но доехали благополучно». Мне было тогда два месяца.

В мае 1941 года пришел приказ: военной части передислоцироваться в Белоруссию. Все мужское население городка вместе с техникой, домашними вещали выехало к месту нового назначения. Кто тогда знал, что больше мы никогда не встретимся с отцом. Женщины с детьми остались в части, как объяснил замполит, через два месяца, как закончится ремонт квартир на новом месте, нас отправят в Белоруссию.

Началась война. Часть, где служил отец, перебросили на Украину, в Киев, где шли ожесточенные бои. В первый же месяц войны при переправе через Днепр отец был смертельно ранен. Похоронен он на Украине в селе Забирье, в братской могиле. Все мы, его дети, неоднократно бывали там. Одна из улиц села носит имя отца.

А что же было с нами? Жен военнослужащих с детьми эвакуировали в Красноярский край в город Боготол, всех поселили в семьях, где были коровы. Ведь вещи увезли мужчины, а аттестаты еще не пришли. Все это я знаю от мамы, так как мне к началу войны было 4 года. Но помню, как она зарыдала, когда в дом зашел почтальон и принес похоронку на отца.

Как дальше жить?

Маме 30 лет, три дочки (8 лет, 4 года и 1 год) и ни вещей, ни жилья, ни работы, а впереди — зима.

Мама начала хлопотать, чтобы уехать к своей маме, нашей бабушке, в село Алеевку Николаевского района. Сложность была в том, что все железнодорожные составы шли на запад с грузом для фронта, а на восток — единицы. Помог военкомат.

Был сентябрь, нас в дорогу собирали всем селом: одели, дали еды, я помню, что много было мёда, даже в сотах.

В Хабаровске ненадолго задержались, так как маме оформляли пенсию в военкомате. Её уговаривали отдать нас в детдом, но, конечно, она этого не сделала.

И вот мы последним пароходом прибыли в Николаевск, а оттуда к бабушке в Алеевку. Здесь мы прожили до конца войны. Мама устроилась на работу в пошивочную мастерскую, швеи шили одежду для фронта, а из оставшихся обрезков сшили нам одежду. Живя у бабушки, голода мы не ощущали, всегда была рыба, картошка, капуста.

В Алеевке я окончила три класса, так как здесь была только начальная школа. Старшая сестра ходила в школу села Нижнее Пронге пешком, а это три километра, особо опасно было ходить зимой. Поэтому мама решила переехать в город. Поселились мы в бараке напротив парка, там было очень холодно. Мама работала швеей в артели «Коллективистка», и я утром уходила с ней на работу. Там топилась печь, было тепло, я делала уроки, обедала и уходила в школу во вторую смену.

В Николаевске я окончила школу № 1 в 1954 году. Мой любимый предмет — химия. До сих пор помню учительницу по этому предмету — Надежду Александровну Смирнову. После школы поступила в пединститут Благовещенска на химико-биологический факультет.

В 1959 году вернулась в город и преподавала в школе № 13, педагогическом училище. Но все время мечтала работать на предприятии, меня манили колбы, реторты. В то время химическая лаборатория была только на судостроительном заводе. И вот в 1970 году мне представилась возможность поступить на работу в центральную заводскую лабораторию инженером-химиком.

Наконец-то моя мечта сбылась! Всё здесь мне было интересно, поражали масштабы предприятия. Когда мои бывшие коллеги интересовались, как работается, я отвечала: «На работу иду как на праздник!».

В 1983 году, по состоянию здоровья, перешла на работу в отдел кадров, а в 1995 году уволилась, проработав на заводе 25 лет.

Я всегда занималась общественной работой: на заводе была пропагандистом, членом методсовета, входила в состав женсовета, комиссии содействия семье и школе.

С 1998 по 2011 годы работала в вечерней школе, общий трудовой стаж — 52 года. Пора бы и отдохнуть, но, пробыв 2 года без работы, как говорят, «просидев на диване», мне стало неинтересно: никто не звонит в будни, кроме родных. Прочитав объявление в газете о собрании ветеранов завода, решила сходить, встретиться с коллегами, и была избрана секретарем совета ветеранов, кем и являюсь до настоящего времени.

Мне очень интересно работать с председателем В.В. Муриком. К 75-летию Великой Победы издали книгу «Вечная память», посвященную заводчанам — участникам Великой Отечественной войны, труженикам тыла, детям военного времени. Планов у нас «громадьё», но не буду раскрывать все, даже в период коронавирусной инфекции мы загружены работой. Очень важно почувствовать себя нужной. Я до сих пор не перестаю удивляться, как наша мама, оставшись в 30 лет вдовой, с тремя малышками, выдержала все тяготы военных и послевоенных лет, дала возможность всем дочерям получить высшее образование. Я не знаю, есть ли в России памятники матерям, таким, как наша мама Надежда Максимовна, но их надо ставить ещё при жизни.

Лариса Харлампиева.

Поделиться
   

Анонс

Кто они, герои нашего времени? Это наши милые, дорогие медицинские сестры, работавшие в «красной зоне», спасавшие больных, заразившихся коронавирусной инфекцией. Читайте о них в газете «АЛ» за 12 мая.

В чем счастье семьи Бурмакиных? Что они сами об этом думают? Читайте в газете «АЛ» за 12 мая.

x
   

Анонс

Кто они, герои нашего времени? Это наши милые, дорогие медицинские сестры, работавшие в «красной зоне», спасавшие больных, заразившихся коронавирусной инфекцией. Читайте о них в газете «АЛ» за 12 мая.

В чем счастье семьи Бурмакиных? Что они сами об этом думают? Читайте в газете «АЛ» за 12 мая.

x